За нашу та вашу свободу! Слава Україні! (k0t1) wrote,
За нашу та вашу свободу! Слава Україні!
k0t1

Король Карелии

Судя по всему, почитать стоит. А что касается пассажа в адрес т.н. галковского - то слишком много чести для идиота. ИМХО
Оригинал взят у ugunskrusts83 в Король Карелии



Что, на ваш взгляд, связывает Великобританию с… Карелией? Неожиданный вопрос имеет не менее неожиданный ответ: у истоков карельского национализма стоял британский полковник и по совместительству дизайнер из северной Ирландии, сыгравший позднее не последнюю роль в становлении британского фашизма. Разобраться в этом, казалось бы, полнейшем сумбуре позволяет одна из наиболее сенсационных книг уходящего года: труд Ника Барона «Король Карелии. Полковник Ф. Дж. Вудс и британская интервенция на севере России в 1918-1919 гг.»

Книга состоит из двух частей: публикующегося впервые «Карельского дневника» Филипа Джеймса Вудса, – многие десятилетия провалявшегося в архивной коробке, – и авторского исследования самого Барона. Обе части читаются взахлёб и этому есть объяснение: впервые за долгие годы рынок военных мемуаров порадовал нас настоящей сагой о предприимчивом и харизматичном человеке Империи, попавшем на типичную восточно-европейскую «войну всех против всех» в медвежий угол мира. На фоне сумрачных карельских лесов перед читателем в полный рост встаёт фигура холодного и озлобленного британского фронтовика, который, несмотря на свой пронзительно-суровый взгляд (см. обложку) сумел в условиях арктической войны показать себя подлинным, а не слащаво-пафосным, гуманистом.

Перед тем как взять псевдоним «Беглец» и отправится по заданию Secret Service на север России, Филипп Вудс уже «нюхал порох» в южной Африке, где под командованием будущего родоначальника скаутского движения Баден-Пауэлла он нёс полицейскую службу (полученные навыки работы с населением пригодятся ему в Карелии) и в своё родном Ольстере. Происходя из почтенной (хотя и не пышущей богатством и аристократизмом) протестантской семьи, уроженец Белфаста Вудс почёл долгом присоединиться к лоялистскому движению с момента его основания лордом Карсоном в 1911 г. Молодой офицер с опытом диверсионно-партизанской войны пришёлся весьма кстати в «Ольстерских добровольческих силах». Эта пара-милитарной формация ольстерских протестантов готовила вооружённое восстание, на случай «предательства» лондонского правительства, либеральное крыло которого собиралось ввести Гомруль на территории всей Ирландии, включая её северные области, с XVI века населённые английскими и шотландскими колонистами. Вудс принял участие в нелегальных закупках партии оружия из Германии, обеспечивая безопасность операции.

С началом мировой войны, ольстерским лоялистам представился шанс доказать преданность Империи на поле боя, и Вудс, в составе 36-й Ольстерской дивизии, направляется во Францию. Вместе со своими земляками он бросается в ураган огня и стали на Сомме, – позднее эти события войдут в лоялистский фольклор и не одно здание в Белфасте украсится рисунками в честь бойцов 36-й дивизии. Война на западном фронте заканчивается для Вудса в августе 1917 г.; до отъезда домой он успевает лично возглавить атаку своих солдат в битве на Мессинской гряде.

Надо отметить, что, будучи воспитанным на вере в «миссию белого человека» империалистом, Вудс не был ксенофобом, и в ходе своей политической карьеры после первой мировой войны полковник отстаивал интересы ветеранов как протестантского, так и католического вероисповедания.

Здесь мы переходим к событиям, так красочно описанным в «Карельском дневнике». Гражданское противостояние на севере России «отпочковалось» от первой мировой, без которой маленькая приграничная Карелия никогда не увидела такой неразберихи: большевики и белогвардейцы, краснофинны и белофинны, немцы и Антанта (не одни англичане, но и американцы, французы, итальянцы, сербы и поляки). Где-то между этими противоборствующими сторонами затерялось тогда ещё слабое и недоразвитое карельское национальное движение, имевшее смелость отправить к британскому полковнику «делегацию бородатых разбойников»(с), с просьбой подключить карел к борьбе с финским вторжением. Тут то и началась эпопея Вудса-«короля Карелии».

Карельская драма не так проста, чтобы окунаться в неё без подготовки. Поэтому, как рецензент, я считаю долгом ввести будущего читателя в курс дела.

Север России попал в орбиту британских интересов, когда в соседней, уже независимой Финляндии вспыхнула коммунистическая революция. На её подавление были направлены германские войска Гольца, которые вместе с местными националистами вышвырнули финскую Красную гвардию в Карелию. Дальнейшие планы Германии включали Мурманскую железную дорогу и беломорские порты, где пылилось вооружение, доставленное союзниками для России. В целях охраны этих складов от белофиннов Антанта и вступила на путь интервенции. Высадившиеся в Мурманске англичане сформировали из интернированных финских коммунистов т.н. «Мурманский легион» (если русские большевики однозначно рассматривались Англией как «прислужники кайзера», то финских она старалась использовать для борьбы с немецким влиянием в Финляндии). Объединённые силы англичан и финских красногвардейцев (в рядах которых находился будущий глава марионеточного про-сталинского правительства Отто Куусинен) развернули контрнаступление в северной Карелии против белофинов и их немецких хозяев, в то время как в южной Карелии русские белые добровольцы атаковали большевиков.

В процессе операции у англичан появился ещё один неожиданный союзник: коренное население края – карелы. Вопреки панфинскому взгляду на Карелию как на «кристально чистый уголок Финляндии», избежавший шведского засилья и русификации, карелы не спешили откликаться на финские посулы. Серия грабежей и погромов, пронесшаяся по Карелии с появлением там германо-финских войск, дискредитировала независимую Финляндию в глазах карел. Испытывая вражду к белофиннам и недоверие к большевикам, карелы обратились за помощью к англичанам, которых в Карелии представлял ольстерец Вудс. Ему удалось в максимально короткие сроки поставить под ружьё несколько сот карел и вместе с ними провести успешную контратаку с благополучным для союзников исходом. Итак, на севере карельские партизаны Вудса блокировали белофиннов у Вокнаволока, на юге русские партизаны капитана Круглякова завершили очистку своего сектора от большевиков. Увидев превосходные качества карел в бою, Вудс стал проникаться симпатией и к политическим устремлениям своих подчинённых, которые к тому моменту уже носили гордое наименование «королевских карел».

Карелам крупно повезло с командиром, он отличался редкой тогда широтой взглядов. Принадлежность к лоялистскому движению не помешала ему экстраполировать ольстерский нарратив на карельскую специфику. Вскоре одежду «королевских карел» украсили бронзовые значки с ирландским трилистником. Это не было случайностью: Вудс сознательно проводил параллель между карелами и другими «благородными дикарями» (с точки зрения британского империалиста) – ирландцами. По словам Вудса, «ими можно руководить, но не погонять». В этом коренное различие между Вудсом и остальными британскими командирами на севере России. Ведь если с русскими, своими союзниками по Великой войне, англичане обращались как со старшеклассниками (к представителям Мурманской армии Звегинцеву и Веселаго начальник Вудса генерал-майор Пуль относился как к индусским слугам, называя одного «Свиггенсом», а другого «Весселсом»), то с карелами – как с учениками начальных классов коррекционной школы. Является ли простым совпадением, что многие офицеры Северной добровольческой армии, включая генерала Миллера, в эмиграции стали германофилами?... Но это уже совсем другая история, нам же важно отметить: «имперская миссия» в понимании Вудса не имела ничего общего с грубым и жестоким подавлением «нецивилизованных» народностей.

Над штабом Карельского полка, численность которого увеличилась до 4 тысяч бойцов, поднялось оранжевое знамя (дань лоялизму) с зелёным трилистником. Игнорируя приказы командования, которое не могло молча наблюдать за его «окареливанием», Вудс покровительствует национальным чувствам своих подчинённых и санкционирует карельский съезд в Ухте. В первый и, пожалуй, в последний раз перед карелами замаячила перспектива решить свою судьбу независимо как от Финляндии, так и от России. Делегация карельских националистов передаёт Вудсу обращение с просьбой принять «нашу маленькую Корелию, которую всякий щиплет»(с) под протекторат Его Величества. Благодаря Вудсу этот документ попадает на стол министра иностранных дел Керзона. Разгневанный эмиссар Лондона, специально посланный в Мурманск для урегулирования проблемы, называет всё произошедшее «очередным ирландским розыгрышем» Вудса (как ни странно, лоялиста Вудса в Карелии почти все воспринимали ирландским националистом).

Особенно обострились отношения с Белым движением, которое расценивало карельский эксперимент Вудса британской попыткой расчленить Россию и добивалось перевода Карельского полка под своё начало. Белые офицеры докладывали союзному командованию о «большевистских настроениях» среди карел, которые якобы излишне увлеклись борьбой с белофиннами и поддались на пропаганду красного врага. Вудс, тем не менее, считал, что белогвардейцы потеряют Карелию, если не завоюют симпатию карел, которые не будут сражаться против большевиков, если карельская автономия не будет подтверждена русскими властями. Дело едва не дошло до кровопролития: Вудс подозревал, что добиваясь разоружения карел, белые хотели убить всех британских офицеров полка, чтобы свалить это злодеяние на карельский состав части.

Здесь я Вам скажу вот что. Если бы рецензию писал нацдем, то укор в адрес белого движения по поводу его недальновидной национальной политики превратился бы в протяжный вой. Я же, не отрицая того факта, что русские националисты действительно допустили серьёзный просчёт в «окраинной» политике, не собираюсь посыпать голову пеплом. Да, национальная политика была недальновидна, но она – далеко не решающая причина поражения русских антикоммунистов. Этой решающей причиной следует признать земельный вопрос: ведь, украинских крестьян, валивших к Махно или, того хуже, к Будённому, страшила не «русификация», а проводимое Деникиным возвращение помещичьего землевладения. Войсковые части «окраинных» националистов (кроме поляков и финнов, а также, пожалуй, латышей) могли пригодиться для обеспечения тыла, но для крупномасштабных боевых действий против большевиков они были, мягко говоря, слабоваты. Во-вторых, офицерам-фронтовикам было трудно свыкнуться с тем, что Россия не только ничего не получит взамен своих титанических усилия во имя Антанты, но и потеряет территории, принадлежавшие ей до 1914 г. Конкретно в Карелии это накладывалось на надменность и спесь «сынов туманного Альбиона», обращавшихся с теми, кто ещё недавно проливал кровь за союзное дело как с индусами или малайцами. Вудс в таких грехах замечен не был, но недоверие русских автоматически распространялась и на него, тем более, что он единственный из англичан плотно занимался карельской темой. Так что, давайте не драматизировать. Ошибки были, но были-то они у всех.

Проведя во главе «королевских карел» множество успешных боёв с большевиками, Вудсу было тяжело подчиниться директивам командования и бросить маленький народ на произвол судьбы. Не чувство ли вины подстёгивало Вудса выстраивать свою послевоенную политическую карьеру на защите инвалидов войны и иждивенцев? Тогда же происходит его разочарование в правителях Британии, которых он называет «кликой». Обделённый аристократической генеалогией и прошедший ад тотальной и иррегулярной войн, Вудс решает воплотить в жизнь свой идеал Империи, резко отличающийся от трактовки Ллойд-Джорджей и Чемберленов. Империи, в которой солдат из рабочего квартала Сэнди-Роуд ценился бы выше политикана из Сити. Можно догадаться, в какую сторону его заведёт такое правдоискательство. Ни в коем случае не следует преувеличивать фашистские увлечения Вудса (справедливей будет назвать его право-консерватором с примесью «солдатского социализма»), но именно в его «Институте политических секретарей» (организация созданная Вудсом с целью подготовки новой британской элиты) работал Уильям Джойс, ставший затем «лордом Хау-Хау».

Впрочем, предоставим самому читателю судить о фашизме Вудса, как и о его южноафриканских, ольстерских, карельских и литовских (совсем забыл, что после эвакуации из Мурманска, Вудс успел побыть советником в литовском генеральном штабе) приключениях. В захватывающем «Карельском дневнике» воображению отводится широчайший простор.

PS. Если Ваш ручной утёнок возьмёт у Вас эту книгу: ОТБЕРИТЕ НЕМЕДЛЕННО. Вот кому-кому, а галковскоманам «Карельский дневник» читать противопоказано. Книга от первой до последней страницы пропитана англо-осьминожеством и способна подтолкнуть утёнка к безостановочной генерации «криптоколониальных теорий», что полагаю, не принесёт пользы ни Вашему здоровью, ни здоровью утёнка.

Tags: імперія
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments